______________________________________________________________________________________________________________________________

Дьяконов Г.В. – г. Кировоград

У статті розглядаються діалогічні аспекти психології суїциду: надається визначення діалогу, вказується відмінність діалогічного світовідношення від монологічного світосприймання, формулюється загальна стратегія попередження суїцидів як відновлення діалогічних відношень суїциденту. У роботі запропоновано три рівні, три парадигми психології суїциду: об’єктні аспекти пов’язані із жорсткою біологічною або соціальною детермінацією; суб’єктні аспекти є наслідком вибірковості, активності та відповідальності індивіду, що втілюються у теоріях фрейдистів та неофрейдистів; інтерсуб’єктно-діалогічні теорії виражають гуманістично-екзистенційну парадигму взаємодії, відкритості та розуміння.

За последние десятилетия суицидология обогатилась многочисленными социологическими и психологическими теориями и концепциями, однако, актуальной остается потребность в методологическом осмыслении феноменологии и теории суицидальных явлений.
Одним из новых парадигмальных методологических подходов, фокусирующих в себе экзистенциально-гуманистическое понимание принципов, противоречий и закономерностей суицидологии является ,на наш взгляд, диалогический подход, диалогическая методология.
Исходное определение диалога как уникального «со-бытия» и «само-бытия» его участников, в котором разворачивается трансперсональное и универсальное «ино-бытие» их человеческой сущности, означает, что диалог понимается как экзистенциальная встреча человека с человеком, в которой раскрывается подлинная человечность каждого из них как человека. Диалог выступает как онтологическое условие возможности человеческого существования, он представляет собой противоречивое единство завершенности ответственного бытия-поступка и незавершимости недизъюнктивно-полифоничного, свободно-спонтанного бытия личности.
Если монологическое отношение к миру предполагает линейно-детерминированное, дизъюнктивное, объектно-вещное мышление и онтологическую установку закрытости, эгоцентризма, гомеостатичности, пессимизма, то диалогическое мирооотношение выражается в нелинейности, недизъюнктивности, спонтанности мышления и онтологической установке открытости, децентрированности, рефлексивности, гетеростатичности, оптимизме и ориентации на смыслы и ценности жизни человека.
Полнота и универсальность диалогического бытия индивида воплощается в многомерности и полифоничности внешних и внутренних диалогов личности, в органичном и пульсирующем взаимопроникновении и взаимодополнении субъектных и смысловых позиций. Диалогическое бытие личности предполагает постоянную готовность и способность жить в актуальной ситуации «здесь и теперь» и, благодаря открытости к встрече с иными мирами и субъектами, культурами и смыслами реализовывать своё бытие как пограничное и как трансцендирующее в сверх-граничные сферы потенциального развития человека.
Всякие формы блокировки, торможения, фрустрации, редукции богатства и полноты диалогических отношений субъекта ведут к порождению тревоги, ее перерастанию в стресс, депрессию, психотравму, к деформации ценностно-смысловой сферы личности и к формированию предельного психического состояния – предрасположенности к суициду как генерализованной интенции отрицания своей личности и отвержения своей жизни. В этом плане наиболее общей стратегией предупреждения и профилактики суицидов являются все и любые способы восстановления нарушенных или ослабленных диалогических связей и отношений индивида как в сфере внешне-диалогического, так и в сфере внутренне-диалогического бытия индивида. Вся феноменология суицида предстает как предельная редукция диалогически-полифонической полноты отношений индивида к монологически-эгоцентрическим формам мышления, мировоззрения, нравственных позиций, жизненных верований и предельных смыслов жизни. Так же, как монологически-аутическое отношение к миру, людям и самому себе есть избегание смысловой и действенной полифонии жизни,«бегство от диалогической свободы бытия», суицид становятся бегством не только от диалогической, но и от монологической возможности обесцененного и обессмысленного бытия.
Диалогическая методология предполагает различение трех уровней анализа, которые воплощают в себе три фундаментальные парадигмы в понимании психических явлений: объектную, субъектную и интерсубъектно-диалогическую. На объектном уровне анализа психические явления рассматриваются в логике естественно-научного детерминизма, как вещно-предметные, определенно-самотождественные, позволяющие изучать их методами наблюдения, эксперимента, сравнения, измерения. На субъектном уровне психические явления предстают как определяемые индивидуальными особенностями человека как субъекта действий и поступков, т.е. избирательностью, активностью, социальной ответственностью. Для объектного и субъектного уровней характерна монологическая познавательная установка часто влекущая за собой эгоцентрическое отношение к действительности. На интерсубъектно-диалогическом уровне монологически-эгоцентрическая, односторонняя парадигма объектного и субъектного уровней уступает место диалогической, двусторонней парадигме – парадигме взаимодействия,открытости,взаимоутверждения,понимания,сотрудничества.
В объектной парадигме суицид выступает как фатальная данность социального или биологического порядка, а суицидент оказывается жертвой неотвратимых биопсихических предпосылок, либо брутальных социальных обстоятельств, не зависящих от воли индивида, В объектной парадигме суицидент является либо жертвой случайных биологических импульсов внутренней жизни (например, вследствие психического заболевания), либо суицид становится результатом социально измененных состояний сознания вследствие наваждения, заражения, внушения, паники. К суицидам объектного уровня можно отнести аномическое самоубийство (по Э.Дюркгейму).
Большинство психологических концепций самоубийства относится к субъектной или интерсубъектно-диалогической парадигмам; в одних случаях они полностью соответствуют логике одного или другого уровня, в других случаях сочетают в себе факторы и механизмы субъектного и интерсубъектно-диалогического уровней.
К психологическим теориям субъектного уровня относятся многие концепции фрейдистов и неофрейдистов. Так, с точки зрения З.Фрейда, самоубийство – это амбивалентное аутоагрессивное действие, направленное на убийство в себе интроецированого объекта любви. Для А.Адлера причиной суицида является феномен неполноценности, возникающий из-за болезненной беспомощности и разрыва общности с другими людьми. «Дистанция» между собой и другими людьми взывает мощные эмоции ярости, ненависти к окружающим и потребности отомстить им и осудить их – посредством самоубийства – за чувство собственной неполноценности. К.Хорни видела причину суицида в невротическом конфликте, коренящимся в базисной тревоге, возникающей в детском возрасте из-за одиночества, беспомощности, зависимости и враждебности к окружающим. К.Меннингер считает, что у самоубийцы есть три глубинных мотива: желание убить ( того, кто кажется враждебным), желание быть убитым ( во искупление желания убить другого человека ) и желание умереть (чтобы прекратить невыносимые телесные и душевные переживания). К суицидам субъектного уровня можно отнести эгоистическое самоубийство ( по Э.Дюркгейму).
Интерсубъектно-диалогические теории суицида представлены наиболее полно в работах экзистенциально-гуманистических психологов. Ролло Мэй считает причиной суицидальных тенденций тревогу человека, которая представляет собой экзистенциальное переживание «встречи бытия с небытием» и заключает в себе « парадокс свободы и реального существования человека». К.Роджерс полагает, что источником суицидальных намерений является утрата контакта с реальностью, отчуждение переживаемого опыта от структуры Я человека, что ведет к потере доверия к себе, презрению и ненависти к жизни, одиночеству и желанию собственной смерти. В.Франкл, создатель логотерапии, убежден, что жизнь человека имеет смысл в любых обстоятельствах – даже самых трагических и безнадежных. Человек способен лишить себя жизни не потому, что он не боится смерти, а потому, что он боится жизни. В то же время В.Франкл понимал, что возможность выбрать самоубийство – это еще одна степень свободы человека, которая не отчуждаема от его сущности. К диалогическому уровню суицида можно отнести представление Э.Дюркгейма об альтруистическом самоубийстве.
Если здоровая психическая жизнь индивида может быть представлена как многоцветная и полифоническая ткань пульсирующих, взаимодополняющих, взаимоперетекающих, взаимопорождающих друг друга механизмов и процессов идентификации-обособления, проекции-интроекции, то психическая жизнь потенциального суицидента выглядит как одно- или двутонная (серая, черно-белая) ткань, в которой многие цепи и связи разорваны, инкапсулированы, зациклены и вместо разнообразия и динамического баланса процессов идентификации-обособления, проекции-интроекции начинает явственно проступать либо навязчивая мрачность тревожно-пессимистических проекций, либо принудительная зациклинность интроекций, причем и те, и другие однолинейны, гипертрофированы и безнадежны по содержанию.
Важно отметить, что диалогический подход к самоубийству означает нетолько возможность применения диалогических представлений к пониманию суицидальных явлений, но и перспективу расширения экзистенциально- смысловых границ самих по себе диалогических представлений, которые при « встрече » с явлениями на грани « бытия и небытия »,на пороге «ино-бытия » открывают новые возможности постижения безграничности и парадоксальности диалога бытия,небытия и ино-бытия.
В заключение подчеркнем, что диалогический подход к суицидальным явлениям не является завершенной теоретической концепцией, но открывает проблемы и перспективы дальнейших методологических, теоретических и практико-технологических исследований психологии суицида.